|
|
Я с тебя шкуру спущу за твои штучки.
Попомнишь... - Какие штучки? - Такие, - послышалось из темноты.
Сам знаешь.
Обозленный на старшину за угрозу и взвинченный близкой опасностью, Пшеничный какое-то время стоял неподвижно, разбираясь в обуревавших его чувствах, а потом, почти мгновенно приняв решение, бросил в ночной мрак: - Хватит! Да, хватит.
Хватит месить грязь по этим разбитым дорогам, хватит стучать зубами от стужи, голодать, хватит дрожать от страха, копать-перекапывать землю, глохнуть в боях, где только кровь, раны и смерть.
Давно уже Пшеничный присматривался, ждал подходящего момента, взвешивал все "за" и "против", но теперь, попав в эту мышеловку, наконец-то решился.
Своя рубашка ближе к телу, - рассуждал он, - а жизнь для человека дороже всего, и сохранить ее можно, только бросив оружие и сдавшись в плен.
Авось не убьют, ерунда все эти сказки о немцах.
Немцы ведь тоже люди..." Ветер шумел в ушах, остужал лицо.
|
|
