Потом он туда же перетащил два ящика с патронами и остановился у груды вязкой земли над траншеей, где, сопя и покряхтывая, ковырялся Овсеев. Боец почувствовал присутствие старшины; не разгибаясь и не выпуская из рук лопатки, как-то обиженно пожаловался: - Сизифов труд. Долбишь, долбишь - и никакого следа. Плохо долбишь, значит, - думая о другом, сказал Карпенко. Овсеев бросил в темную яму лопату и выпрямился. И вообще на кой черт все это? Полк отошел, а нами прикрылся? Как это называется? Он еле стоял на ногах от усталости, тяжело дышал и говорил с давно накипевшей злостью. Это называется: выставить заслон, - спокойно ответил старшина. Ага, заслон? А чем кончается такой заслон, тебе, командир, известно? - На что намекаешь? - насторожился Карпенко.